Get Adobe Flash player

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КАРТ ТАРО В МЕТОДАХ АНАЛИЗА СНОВИДЕНИЙ И АКТИВНОГО ВООБРАЖЕНИЯ

Страница 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

На языке алхимии можно сказать, что сеанс работы с картами Таро – это элемент Великого Делания, поэтому использование колоссального потенциала этих карт является эффективным и в терапевтической практике, при постоянной аналитической работе с пациентами. Различные методы работы с картами Таро применимы и для анализа сновидений, и для работы с активным воображением. Справедливость и правомерность использования карт в этом аспекте с теоретической точки зрения аналитической психологии позволяет подтвердить материал книги современного американского аналитика юнгианского направления Р.Джонсона «Сновидения и фантазии. Анализ и использование» [Джонсон Р. Сновидения и фантазии. Анализ и использование. – М.: «Рефл-бук», 1996, - 176 с.], в которой он пишет следующее.

К.Г.Юнг показал, что бессознательное обладает особой способностью к созданию образов и использованию этих образов в качестве символов. Именно эти символы формируют наши сны и участвуют в нашем воображении, создавая язык, посредством которого бессознательное передает информацию осознающему разуму. Этот поток символических образов, бьющий из колодцев бессознательного, питает всю человеческую жизнь. По Э.Нойманну, символические образы бессознательного - это творящий источник человеческого духа во всех его проявлениях [Нойманн Э. Происхождение и развитие сознания. – М.: «Рефл-бук», 1998. – 464 с.]. Из символов родились не только сознание и его философские концепции понимания мира, но также и религия, ритуалы, культы, искусство и обычаи [включая карты Таро]. Язык, история которого практически идентична зарождению и развитию человеческого сознания, всегда начинается как язык символов.

Когда люди общаются с образами, то они непосредственно общаются с внутренними частями своих "я", облаченными в эти образы. В этом и заключается сила символического ощущения человеческой души; насыщенность этого ощущения и его воздействие на человека зачастую бывает таким же конкретным, как воздействие и насыщенность физического ощущения. Оно обладает силой изменить мироощущение личности, научить ее чему-нибудь на более глубоком уровне, и эта сила гораздо больше силы внешних событий, которые человек может пережить, даже не заметив того. Работа со снами и активное воображение настраивают нас на более объемное видение жизни. Общение с символами подразумевает одновременное общение с комплексом, архетипом, внутренним психическим существом, которое представлено этим символом. Когда образ говорит с человеком, то говорит одним из его собственных внутренних голосов. Когда человек отвечает ему, то невидимая внутренняя часть его собственного "я" слушает и запоминает, представляя собой форму воображаемого образа. Во время активного воображения [как и во время «общения» с картами] человек говорит не "сам с собой", а с одним из своих "я". Именно в ходе этого обмена между эго и различными образами, поднимающимися из бессознательного и появляющимися в воображении человека, он начинает собирать отдельные части своего "я" в единое целое, начиная знакомиться с неизвестными ему дотоле частями своего "я".

Поскольку сформированные архетипами энергетические системы надличностны, универсальны, соответствуют вневременной и изначальной реальностям, то в наших снах мы воспринимаем архетипы как богов. Мы воспринимаем их как Великие Силы. Они то помогают, то угрожают нам, то укрепляют, то подавляют нас, то освобождают, то закабаляют нас в зависимости от того, на каком этапе эволюции мы находимся и что с нами происходит. Мы ощущаем их как великие, сверхъестественные, вечные энергии, которые мы не в состоянии контролировать, несмотря на то, что они являются частью нашей жизни и природы [карты Старших Арканов]. Никто из нас не является чем-то одним. Мы - не односторонние создания; мы - замысловатые комбинации бесконечного количества архетипов. Каждый из нас отчасти герой и отчасти трус, отчасти взрослый и отчасти ребенок, отчасти святой и отчасти преступник [всеохватывающий образ Аркана Шута]. Научившись определять эти живущие в нас великие архетипические символы, научившись уважать их, как естественные человеческие черты, научившись конструктивно использовать энергию каждого из них, мы превратим внутреннюю работу в великую одиссею духа [эту функцию выполняют карточные расклады].

Мы также знаем и то, что человеческий разум воспринимает мир как дуальность: мы разделяем мир и себя самих на тьму и свет, добро и зло, и мы вечно стоим перед выбором, принимая то одну сторону, то другую, и очень редко рискуем взять на себя огромную ответственность свести все в единое целое. Возможно, именно эта склонность человека воспринимать все только в категориях "добра" и "зла" и является самым большим препятствием на пути признания и использования наших разнообразных внутренних личностей. Мы не понимаем того, что наши понятия о добре и зле, как правило, произвольны и субъективны.

Страница 2

По большей части, эти понятия нам достаются в наследство от нашей семьи, цивилизации и нашего детства, и мы никогда не подвергаем их сомнению. Если нам хватает смелости признать наличие у нас инстинктов и энергетических систем, которых мы стыдимся, то мы почти всегда обнаруживаем, что они имеют и положительную сторону и что они просто являются частями общего человеческого характера [перевернутые карты]. Как и все остальное наше внутреннее содержание, их следует признавать, уважать и использовать на соответствующем и конструктивном уровне.

Назначением любого символа является пробуждение нашего сознания. Почему символы обладают такой властью над человеческими существами? Потому что они непроизвольно связывают нас с той глубинной частью нашего существа, с которой мы жаждем прикоснуться. Бессознательное не идет по пути эго-логики, а ассоциация, которая поначалу кажется глупой, неуместной и нерациональной, при ближайшем рассмотрении может оказаться именно такой, которая имеет наибольший смысл. На Западе людям свойственно все превращать в абстракцию, заменять словами непосредственные физические ощущения. Нам крайне необходимо задействовать наши тела и наши чувства. Мы должны трансформировать наши теории в "плотские" ощущения. Идеи и образы из наших снов должны переместиться в наши эмоции, в наши мышечные ткани, в клетки нашего тела. А для этого требуется физическое действие. Любой физический акт фиксируется на самом глубоком уровне души [именно это и происходит при работе с картами].

Хотя смысл символов мы часто постигаем посредством нашего ума, наше понимание этого смысла становится неизмеримо глубже и конкретнее, когда мы ощущаем эти символы нашим телом, его органами чувств [успокаивающая кинестетика карт]. Если мы только думаем о символах или разговариваем о них, мы слишком легко утрачиваем ощущение окружающего их качества. Но если мы делаем что-то, чтобы выразить этот символ [выбираем карту из колоды] - задействуем наши тела и эмоции - то символ становится для нас живой реальностью. Он оставляет неизгладимый след в нашем сознании.

Юнг предвосхитил возрождение этого понимания несколько десятков лет тому назад, доказав, что ритуал и церемония представляют собой имеющую большое значение дорогу к бессознательному; ритуал - это метод проникновения во внутренний мир, который человечествo разработало в ранний период своей истории. Применение ритуала восходит к временам наших доисторических предков. Ритуал, как и способность к сновидениям, дает нам возможность наладить связь между осознающим разумом и бессознательным [синхронизировать события]. Инстинктивное стремление к полному смысла ритуалу живет в нас и сегодня, несмотря на то, что мы утратили понимание его психологической и духовной роли в нашей жизни. Если мы выполняем внутреннюю работу и отправляем скромные ритуалы, чтобы выразить нашу внутреннюю ситуацию, то мы излучаем в окружающий нас внешний мир сильный заряд конструктивной энергии и совершенно неожиданно для самих себя формируем внешние обстоятельства своей жизни [не все события можно оценить с точки зрения их причин и следствий]. Это явление является одним из доказательств существования коллективного бессознательного; мы обнаруживаем, что бессознательное связывает нас с другими людьми и со всей окружающей средой. Таким образом, когда в нашем внутреннем мире мы сосредотачиваем большое количество [желательно конструктивной] энергии, то такое же количество энергии накапливается в окружающих нас людях и обстоятельствах. Например, посредством внутренней работы мы можем исцелять людей от таких недугов, которые не излечимы никакими внешними средствами [сила молитвы].

Если в снах события происходят исключительно на уровне бессознательного, то в процессе активного воображения события происходят на уровне воображения, которое не относится ни к осознающему разуму, ни к бессознательному, а представляет собой "место встречи", "нейтральную полосу", на которой осознающий разум и бессознательное встречаются, чтобы создать событие жизни, сочетающее в себе элементы и того, и другого [дивинация]. Два уровня сознания сливаются друг с другом на поле воображения, подобно двум рекам, которые впадают друг в друга, чтобы создать один мощный поток. Они дополняют друг друга; они начинают работать вместе, и, в результате, ваша полная личность начинает преобразовывать себя в единство. Диалог осознающего разума с бессознательным приводит в действие высшую "божественную" функцию, "я", которое представляет собой синтез этих двух уровней сознания [терапевтический эффект карточного расклада].

Суть активного воображения заключается в вашем осознанном участии в процессе воображения. Этот вид воображения потому и называется активным, что эго, на самом деле, входит во внутренний мир, гуляет там, беседует, спорит, заводит себе друзей и наживает врагов среди населяющих этот мир личностей. Вы осознанно играете роль в спектакле вашего воображения. Вы заводите разговор с другими исполнителями, обмениваетесь точками зрения, вместе отправляетесь навстречу приключениям и, в конце концов, учитесь сами и учите других. Во всех случаях активного воображения вы имеете дело с историей, которая относится к первому лицу: в ней всегда присутствует "я". "Я" иду в определенное место, "Я" вижу образ, "Я" взаимодействую с ним. "Я" должно обязательно там присутствовать, взаимодействовать с другими персонажами, ибо, в противном случае, эго не будет принимать в происходящем никакого участия.

Воображение не может быть активным, если в спектакле не задействованы ваши чувства и эмоции. "Я" испытываю определенные чувства: "я" счастлив, заинтересован, печален или зол в результате происходящих событий. "Я" должно ощущать воображаемое действие так полно, как если бы оно было внешним, физическим событием. Да, это событие - символическое, но, тем не менее, оно является реальным событием, в котором задействованы реальные чувства [процесс анализа и интерпретации карточного расклада].

Страница 3

Посредством вашего активного участия вы превращаете то, что могло бы остаться бессознательной, пассивной фантазией, в абсолютно осознанный, мощный акт воображения. Если активное воображение применяется правильно, оно соединяет те различные части вашего "я", которые конфликтовали между собой или были отделены друг от друга. Оно пробуждает внутри вас могучие голоса и приводит к заключению мира между враждующими эго и бессознательным, к началу сотрудничества между ними. Основной задачей этого искусства является обеспечение связи между эго и теми частями бессознательного, от которых мы, как правило, отрезаны. Когда вы занимаетесь активным воображением, в вашей душе, действительно, происходят перемены. Меняются отношения между эго и бессознательным. Если имеет место невротический дисбаланс между установками эго и ценностями бессознательного, то эту брешь можно заделать тем, чтобы свести воедино дополняющие друг друга противоположности. Активное Воображение выводит человека на путь, ведущий к целостности, к осознанию полноты своего "я", и все это только потому, что человек научился общаться со своим внутренним "я" [терапевтический эффект от карточных мантических операций].

В нашем бессознательном часто присутствует нечто смутное и невидимое, вызывающее у нас беспокойство. Мы можем чувствовать, что конфликт находится у самой поверхности, но не можем видеть, что собственно происходит. У нас не возникает никаких специфических или конкретных ассоциаций. Мы ощущаем эффект, но в настолько смутном и бесформенном виде, что не знаем, "с какой стороны к нему подступиться". Иногда это необъяснимый, неизвестно откуда взявшийся гнев. Мы не можем сказать, почему мы сердимся или на что мы сердимся - просто сердимся и все. Меланхолия, угрюмость, беспокойство, депрессия, мания - все они относятся к этой категории [посмотрим, «что на сердце» (типичная «гадательная» прибаутка)].

Когда это происходит в вашем воображении, вы можете отправиться к вашему бессознательному и потребовать персонификации его невидимого содержимого. Вы можете начать ваше активное воображение с вопроса: "Где находится эта мания? Кто обезумел? Откуда приходит это чувство? Кто это внутри меня чувствует себя подобным образом? Каков его образ? Как он или она выглядит?" Если вы это сделаете [просто вытащите карту], то образ, рано или поздно, появится в вашей голове. Этот образ может персонифицировать саму манию, или он может представить ту часть вашего "я", которая создает этот эффект - ту часть, которая стала жертвой мании, депрессии, меланхолии или ярости. Это один из самых изящных приемов активного воображения: персонифицировать невидимое содержимое бессознательного и поднять его на поверхность в форме образа, с которым можно вести диалог и взаимодействовать.

Внутри каждого из нас скрыты все великие архетипические темы. Внутри каждого из нас посеяны зерна героического похода: когда-нибудь, на каком-то уровне, мы должны его совершить. Каждый из нас путешествовал и страдал вместе с Психеей, встречался с Эросом и Афродитой, встроенными в какую-то часть нашей внутренней структуры. Никто не может избежать этих архетипических лейтмотивов: человек должен выражать их и ощущать их. Обращаясь к активному воображению, позволяя архетипическим мотивам принимать символические формы и участвуя в спектакле, мы трансформируем ситуацию. Архетипические силы больше не играют свои роли за кулисами, в невидимом пространстве коллективного бессознательного, а посредством воображения проникают на уровень сознания. Мы в форме нашего эго, действительно включаемся в игру архетипов и действительно оказываем влияние на исход спектакля. В сущности, это символическое взаимодействие с архетипами дает нам замечательную возможность принять участие в формировании своей судьбы [Таро-драма как разновидность символ-драмы]. Мы можем осознанно и по собственной воле проникнуть в жизнь окружающих нас архетипов вместо того, чтобы сидеть сложа руки, предоставив нашу судьбу невидимым и непонятным нам силам. В ответ на акт символического исцеления где-то глубоко внутри что-то вполне конкретное и реальное тоже будет исцелено.

Таким образом, работу с колодой карт Таро можно рассматривать как разновидность метода активного воображения, при котором человек, эффективно взаимодействуя с архетипическими образами, проецируя на них свои проблемы, прорабатывая собственную актуальную тематику, находит выход из сложной ситуации, одновременно обретая ту необходимую целостность, которая так нужна каждой зрелой личности. Обращение к картам за помощью при анализе сновидений происходит аналогичным образом: если сновидящий затрудняется в интерпретации символов сновидения, то оно разбивается на фрагменты и с помощью карт производится интерпретация каждого фрагмента, что в конечном итоге помогает человеку сформулировать послание сновидения и найти его смысл.

Страница 4

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Работа таролога с клиентом предполагает их активное взаимодействие друг с другом как на сознательном, так и на бессознательном уровнях, поэтому в таропсихологической практике используются т.н. активные техники работы со сновидениями, в основе которых лежат теоретические положения аналитической психологии. Так, в 1975 г. ведущий современный аналитик юнгианского направления Дж. Хиллман [Хиллман Дж. Архетипическая психология] разработал теорию парциальной личности, базирующуюся на идее К.Г.Юнга о том, что любая личность является по сути своей множественной, и эта множественность изначально свойственна человеческому проявлению. Поэтому каждая личность является потенциально расщепляемой на парциальные личности, что представляет собой одновременно и регрессивную угрозу и прогрессивную дифференциацию. Индивидуальность личности есть контраполюсность естественной разделимости; целостность личности означает напряжение между частями высокой сложности.

Доктрина Юнга о множественной диссоциабельной личности начинается в его ранних работах о шизофрении, проявляясь как в интересе к парапсихологии, к галлюцинаторным видениям и диссоциациям, так и в его автобиографическом описании самого себя в терминах личности номер один и личности номер два [Юнг К.Г. Воспоминания, сновидения, размышления. – Мн.: «Харвест», 2003. – 496 с.]. Хиллман пишет о том, что хотя идея о парциальных личностях есть гипотетический конструкт и в не меньшей степени метафора, чем другие объяснительные конструкты, такие, как влечение, фактор, потребность и т. д., действительные парциальные личности даны сознанию непосредственно, а не только выводимы логическим путем. Мы встречаем эти личности в наших снах и слышим их в качестве внутренних голосов. Мы переживаем их в наших специфических реакциях, о которых наши друзья говорят, что "это на тебя совершенно не похоже", в моменты, когда мы смотрим на себя совершенно так же, как это делали мать и отец, когда мы выходим из себя от гнева, когда мы говорим то, что вовсе не собираемся говорить или противоречим самим себе. Для Юнга эти парциальные личности являются также основой распространенных верований в духов и демонов. Утверждая, что такого рода конструкты сформулированы в терминах, основанных на опыте, он дает имена парциальным личностям в соответствии с их образной спецификой. Его метод одновременно и феноменологический, тесно связанный с вещами в их собственном представлении, и наивно реалистический, принимающий психические события "за чистую монету", как вполне реальные. Юнг убежден, что примитивные описания (персонифицирование и демонизация) являются эмпирически наиболее точным способом обсуждения психических фактов. Именно в персонификациях, сладостно совращающих нимф, мы переживаем то, что учимся называть "половой страстью", и в форме косматых ночных демонов мы встречаем то, что в учебниках именуется "беспокойством".

Парциальные личности собраны им под именами Тени, Персоны, Эго (Герой), Анимы, Анимуса, Пуэра (вечной юности), Сенекса (мудрого старца), Трикстера (плута), Великой матери, многозначительного животного, Целителя, Божественного дитя, Самости. С одной стороны, это имена архетипов, то есть типичных персонажей мифов, искусства, литературы и религии во всем мире. С другой стороны, это типичные фигуры сновидений, семейных ролей, личных эмоций и патологий, структурирующих наше поведение. Их можно обнаружить повсюду, где человеческое воображение разрабатывает свои собственные продукты: от религиозных догм до галлюцинаторных верований, от "сублимированного" искусства до галлюцинирующего психоза. Эти фигуры являются примерами того, как каждая личность может решать, когда та или иная парциальная личность будет доминировать в общем раскладе, и они же представляют точки зрения или позиции, управляющие нашими идеями и чувствами относительно внешнего мира и нас самих. Дело, по мнению Юнга, заключается в признании того, что личность архетипически обусловлена, или, другими словами, что личность является диалектической сценой, на которой на протяжении всей человеческой жизни многие воображаемые персонажи разыгрывают свои роли, вступают в связи и договариваются друг с другом [Хиллман Дж. Архетипическая психология].

Страница 5

В качестве примера Хиллман от первого лица рассматривает Тень: это образ любых сторон личности, которой я мог бы стать. В моих сновидениях он может быть братом, школьным приятелем, которым я завидовал или которых боялся, изгнанник, пария или человек, пользующийся успехом, или коллега по профессии, чьи черты мне несимпатичны, но очень близко напоминают мои. Из-за моей тождественности с личностью, которую я называю "мое эго", Тень всегда появляется в виде образа более низшего или худшего по качеству и отвергаемого обществом. Развитие одной парциальной личности, Эго, в то же самое время сопровождается строительством ее Тени. Развитие Эго в нашей культуре проходит через выбор между хорошим и плохим, правым и неправым, нравящимся и несимпатичным. Плохое, неправильное и несимпатичное неизбежно оказывается в Тени, становится ужасным. Вскорости подавленная сторона вытесняется; архетип Тени, обладающий в потенции разрушительной силой, "инстинктом ко злу" или "деструдо", активируется негодными импульсами повседневной жизни. Чем более правым я делаюсь, тем больше Тень насыщается противоположными мотивами, доходя до крайностей доктора Джекила и мистера Хайда [персонажи одноименного романа Р.Стивенсона]. Поскольку Тень является фигурой архетипической, а не просто ширмой для подавления (covername), то она выступает живой личностью со своими намерениями, чувствами и идеями. Сохраняя невинность и собственную правоту в Эго-сознании, я задвигаю Тень во мрак, которому она принадлежит архетипически, как дьявол принадлежит изображению ада или преступник ночной фантазии. Из тех же соображений она возникает в снах в образах гетто, в виде нищих, инвалидов, калек или больных. Она появляется также в образах властных политиков, мошенников, гуру, уличных бандитов или людей с темной кожей. Достаточно легко увидеть, как проблемы в обществе могут быть переадресованы непосредственно к индивидуальной парциальной личности.

Tень также определяет дальнейшие скрытые мотивы в планах; схемы профессионального роста, отвратительные злобные сплетни, распродажи,  все, лежащее за пределами наших честных намерений и вопреки последним. Хотя я описал ее в терминах этики, Тень может с равным успехом нести на себе и любой несовместимый с сознательной установкой личностный аспект, не изжитую сексуальность или дикарство наряду с не изжитыми потенциальными достижениями и культурной чувствительностью. В особенности следует отметить представление Тенью образов патологии: садизма, ипохондрического недовольства или любого из многочисленных психотических синдромов, отражающих в искажении общую структуру личности.

Психотерапевтическая работа не может избежать встречи с Тенью. Цель юнгианской психотерапии заключается во взаимном приспособлении двух братьев - Эго и Тени и в релятивизации их предшествующих антагонистических установок, высвечивании темноты и затемнении света. Однако Тень никогда полностью непреодолима, сколь многого ни достигали бы мы в раскрытии своего потенциала или в укрощении деструктивных и недоброжелательных аспектов человеческой натуры. Такой персонифицированный способ рассмотрения личностной структуры весьма ценен для психотерапии или, лучше сказать, по своему воздействию он уже терапевтичен, тем более, что с персонификацией можно связаться непосредственно с помощью юнгианской техники "активного воображения", в условиях которой и может состояться столкновение между составляющими частями личности; это сражение, битва, диалог, симпозиум, драма, происходящие между комплексами [Хиллман Дж. Архетипическая психология].

Таким образом, применяя на практике концепции Хиллмана о парциальной личности к личности клиента при методах анализа сновидений и активном воображении, персонифицируя внутренние психические содержания индивида в образах карт Старших Арканов Таро, подходящих для практики такого рода как нельзя лучше, можно прийти к получению весомого терапевтического эффекта.

Интересным представляется два художественных описания метода активного воображения - в «Големе» Густава Майринка: «Я сидел без движения, блуждая взором: карта, которую я раньше заметил -- пагад -- все еще лежала среди комнаты в полосе лунного света. Я смотрел на нее, не отрываясь…"  и в «Старших Арканах» Чарльза Уильямса: "Генри … взял карты с денариями.

    - Ну а теперь, - он улыбнулся, - посмотрим, что могут сделать наши руки вместе?

    - Командуй, - коротко ответила Нэнси..."


июль 2010 г.