Get Adobe Flash player

ВРЕМЕН СВЯЗУЮЩАЯ НИТЬ

ИЛЛЮСТРАЦИЯ К СТАТЬЕ "ВРЕМЕН СВЯЗУЮЩАЯ НИТЬ"

Страница 1

В 1831г. начинающий становиться профессиональным писателем тридцатидвухлетний Оноре де Бальзак публикует роман "Шагреневая кожа", которому суждено было занять место в ряду величайших произведений художественной литературы. Спустя 108 лет восьмидесятитрехлетний Зигмунд Фрейд, завершая свой жизненный путь, читает последнюю книгу - "Шагреневая кожа".

Из воспоминаний Макса Шура, лечащего врача З.Фрейда: "Жизнь его вошла в последнюю стадию, когда ему стало тяжело читать. Фрейд всегда тщательно отбирал книги для чтения из своей библиотеки. Последней прочитанной им книгой была повесть Бальзака - "Шагреневая кожа". Когда он закончил ее читать, то заметил мне: - Эта книга как раз для меня; речь в ней идет об усыхании и голодной смерти". Мотив сокращающейся кожи возник еще в 1896г., когда Фрейд писал о своем умиравшем отце. Как говорил Фрейд, бессознательное бессмертно. Оно хранит все воспоминания. Сколь ужасно, что он выбрал для чтения именно эту книгу перед тем, как окончилась история его собственной жизни!"

* * *

Стефан Цвейг, австрийский писатель, был лично хорошо знаком с Фрейдом и написал, среди других произведений, свои версии биографии Фрейда и биографии Бальзака. Пристальное психоаналитическое сравнительное исследование этих двух выдающихся личностей показало бы ряд точек их очень плотного соприкосновения, несмотря на то, что Фрейд родился через шесть лет после смерти Бальзака. Для начала их можно соединить общей фигурой биографа.

О французском писателе Стефан Цвейг пишет следующее: "Впервые Бальзак дает представление об истинном размахе своего таланта в первом своем настоящем романе, в «Шагреневой коже», ибо в нем раскрывает он стоящую перед ним цель – создать роман, в котором, как в разрезе, будет показано все общество, верхние слои и нижние, нищета и богатство, лишения и мотовство, гений и буржуазия, Париж одиночества и Париж салонов, сила денег и их бессилие.

После десяти лет поисков вслепую Бальзак открыл свое истинное призвание. Он будет историком своей эпохи, психологом и физиологом, живописцем и врачом, судьей и поэтом того чудовищного организма, который называется Париж, Франция, вселенная… Он рассказывает [Эвелине Ганской, своей будущей жене], что «Шагреневая кожа» только краеугольный камень некоего монументального здания, которое он намеревается возвести, – здания «Человеческой комедии»… Он и понятия не имел, что сам Гёте, легендарный веймарский старец, беседовал с Эккерманом о «Шагреневой коже»…

Со времени первых успехов – с «Шуанов», «Физиологии брака», «Шагреневой кожи» и густо-сентиментальных романов о Сен-Жерменском предместье – Бальзак знает, что он – сила, и даже более того – великая сила. Он постиг свою мощь, он уразумел, к собственному своему изумлению, что литература является единственным его даром и что он способен завоевать мир пером – точь-в-точь как Наполеон мечом".

О Фрейде Цвейгу рассказывать одновременно и проще, и сложнее - личное знакомство накладывает на эту миссию свой отпечаток: "Зигмунд Фрейд - великий подвиг одного, отдельного человека! - сделал человечество более сознательным; я говорю более сознательным, а не более счастливым. Он углубил картину мира для целого поколения; я говорю углубил, а не украсил. Ибо радикальное никогда не дает счастья, оно несет с собою только определенность. Но в задачу науки не входит убаюкивать вечно младенческое человеческое сердце все новыми и новыми грезами; ее назначение в том, чтобы научать людей ходить по жесткой нашей земле прямо и с поднятой головою. В неустанной работе своей жизни Фрейд явил прообраз этой идеи; в его научных трудах его твердость превратилась в силу, строгость - в непреклонный закон. Ни разу не указал Фрейд человечеству, утешения ради, выхода в уют, в эдемы земные или небесные, а всегда только путь к самим себе, опасный путь в собственные свои глубины. Его прозрение было чуждо снисхождения; его мышление ни на йоту не сделало жизнь человека легче. Ворвавшись, подобно резкому и режущему северному ветру, в душную атмосферу человеческой психики, он разогнал немало золотых туманов и розовых облаков чувствительности, но горизонт очистился, и область духа прояснилась. Иными глазами, свободнее, сознательнее и пристальнее, глядится новое поколение благодаря Фрейду в свою эпоху. Тем, что опасный психоз лицемерия, целое столетие терроризировавший европейскую мораль, рассеялся без остатка, что мы научились без ложного стыда вглядываться в свою жизнь, что такие слова, как "порок" и "вина", вызывают в нас трепет негодования, что судьи, знакомые с мощью человеческих инстинктов, иной раз задумываются над приговорами, что учителя в наши дни принимают естественное как естественное, а семья отвечает на искренность искренностью, что в системе нравственности все большее и большее место начинает занимать откровенность, а в среде юношества - товарищеские отношения, что женщины более непринужденно считаются со своею волею и с правами своего пола, что мы научились уважать индивидуальную ценность каждого существования и творчески воспринимать тайну нашего собственного существа, - всеми этими элементами более совершенного и более нравственного развития мы и новый наш мир обязаны в первую очередь этому человеку, имевшему мужество знать то, что он знал, и притом еще троекратное мужество навязывать это свое знание негодующей и трусливо отвергающей его морали".

Страница 2

* * *

«"Ба— ер-за-ке". В переводе на китайский фамилия французского писателя превращалась в слово, состоящее из четырех иероглифов. О, волшебство перевода! Внезапно тяжеловесность двух первых слогов, воинственное, агрессивное звучание старомодной этой фамилии исчезли. Четыре иероглифа, чрезвычайно изысканных, состоящих из очень малого количества штрихов, соединились, чтобы создать необычную красоту, предвещающую экзотический, чувственный, благородный вкус, подобный букету вина, долгие столетия хранившегося в подвале" - это маленький отрывок из романа «Бальзак и портниха китаяночка», ставшего во Франции книгой двухтысячного года. Автор этого романа и одновременно кинорежиссер, создатель великолепного одноименного фильма, французский писатель китайского происхождения Дай Сы Цзе, рассказывает о перегибах великой китайской культурной революции, о тех сложных временах, когда даже "Моцарт думает о председателе Мао". Запрещенные в Китае того времени книги Бальзака оказались для героев произведений Дай Сы Цзе спасательным кругом в водовороте трудового перевоспитания. Один из французских критиков сказал о романе, что «это самое прекрасное объяснение в любви года: в любви к литературе, к жизни, к иронии, к женщине, а заодно безоглядный урок свободы…».

"Столько уже лет прошло со времени нашего перевоспитания, - пишет автор, - а у меня до сих пор в памяти с точностью до мельчайших подробностей впечатана эта картина: под безучастным взглядом красноклювого ворона Лю с корзиной на спине пробирается на четвереньках по тропке шириной сантиметров тридцать, не больше, по ту и по другую сторону которой глубокие пропасти. В этой ничем не примечательной перепачканной, но прочной бамбуковой корзине лежит книжка Бальзака «Отец Горио», название которой по-китайски звучит «Старик Го». Он идет читать эту книгу Портнишечке, которая пока еще остается красивой, но необразованной горянкой". Портнишечка тоже очарована талантом великого писателя: "…она объявила мне, что контакт слов Бальзака с телом принесет ей счастье и сделает умной… [и еще сказала, что] Бальзак помог ей понять одну вещь: красота женщины— это сокровище, которому нет цены".

У стоматолога давно не были? Посмотрите, как лечили зубы в китайской деревне того времени.

У Дай Сы Цзе есть очень интересный подарок и для психоаналитиков - это роман 2003г. "Комплекс Ди", в котором рассказывается о злоключениях (первого?) китайского психоаналитика Мо, страстного поклонника Фрейда и Лакана, приехавшего после учебы во Франции на многострадальную родину для популяризации психоанализа в не самое удачное для этого время культурной революции: "С неделю тому назад г-н Ма Цзинь, бежавший из психиатрической лечебницы, был найден лежащим в коме у подножия Мельничного холма, на пустыре, где приводятся в исполнение смертные приговоры. Лицо его было все в синяках и кровоподтеках. У него обнаружено легкое сотрясение мозга. Когда же по прибытии обратно в лечебницу он очнулся, то категорически отказался признать себя тем, кем был раньше, и заявил, что он некто Мо, психоаналитик, приехавший из Франции, последователь Фрейда, не отвергающий также заслуг Лакана, которого считает "яркой личностью, человеком большого, оригинального ума, получавшим от своих парижских пациентов крупные гонорары за пятиминутные консультации". Обследовать больного был приглашен один из лучших отечественных психиатров, заместитель директора Пекинского центра психического здоровья доктор Ван Юй-шэн, а также профессор кафедры французского языка Шанхайского университета г-н Цю. Ученые провели тестирование пациента. Он зачитал на чистом французском языке обширные цитаты из Фрейда, отрывки из трудов Лакана, Фуко, Дерриды, продекламировал начало поэмы Поля Валери и указал названия улицы, на которой проживал в Париже, ближайшей станции метро и табачной лавки "Собака с трубкой", а также кафе, расположенных в его доме, в доме напротив, и т. д. Пациент предложил экзаменаторам оценить всю красоту слова "amour" и выразительность непереводимого "helas" (Увы). Испытуемый (Ма Цзинь или Мо?) признан блестяще владеющим французским языком. Он утверждает, что был избит и ограблен незнакомым человеком, который бежал по горе босиком. Что касается цели его собственного пребывания на месте казней, то он не мог ее вспомнить. Возможно, этот провал в памяти -- следствие шока".

"Неважно, с какой стороны копать огород", - говорил наш преподаватель в психоаналитическом институте, имея в виду, что свободные ассоциации пациента рано или поздно в конечном итоге приведут к его базовому конфликту. В нашем мире все взаимосвязано - путешествуя на запад или восток, в прошлое или в будущее, просматривая фильмы или читая книги, мы все равно вернемся в исходную точку, но уже другими, обогащенными знаниями и жизненным опытом. Читая Бальзака или Цвейга, Дай Сы Цзе или Фрейда, мы соотносим свои переживания с переживаниями великих, чувствуя вневременную, внегеографическую связь времен и событий. А это значит, что неважно, с какого автора или кинофильма начать - главное сделать первый шаг, с которого начинается любая дорога.

Август 2013г.